21:22 | 04.09.2015 г. | rupolit.net

Демидовы. От Тагила до Венеции.

Расположенная в двадцати километрах от Флоренции, вилла Пратолино и прилегающий к ней Parco Mediceo Di Pratolino являются одними из самых узнаваемых туристических мест Тосканы с богатейшей историей.

В своё время хозяевами виллы были представители правившего в Тоскане  до середины XVIII века дома Медичи – старинного итальянского рода, что покровительствовал ученым и людям искусства.

demidov-01Вилла Пратолино и прилегающий к ней Parco Mediceo Di Pratolino 

После пресечения мужской линии этой великой династии вилла и прочее имущество Медичи перешли в собственность правившего тогда в Австрии Габсбург-Лотарингского дома, представители которого, однако, не проявляли к данной недвижимости должного внимания из-за чего вилла в скором времени стала приходить в упадок.

Сын императора Леопольда II – Фердинанд III - обратил внимание на виллу, но к этому времени, из-за плохого ухода, водопровод подмыл основание фундамента, и по причине бесперспективности реконструкции основное здание виллы было снесено в 1821 году, а на его месте началась разбивка парка в английском стиле. Работы по реконструкции виллы были прекращены в связи со смертью Фердинанда III, и потому упадок виллы продолжился вплоть до 1860 года.

demidov-02

Официально вилла называется «Villa Medicea di Pratolino», однако среди местных сохранилось старое название – Villa Demidoff. В 1860 году вилла была приобретена вторым князем Сан-Донато – Павлом Павловичем Демидовым, отец которого, будучи посланником Российской Империи в Тоскане, получил этот  титул. 


Возможно, это странно, но именно эту дату, дату приобретения Павлом Демидовым виллы Пратолино, я решил выбрать, как «отправную точку» в моём рассуждении, которое отнюдь не о судьбе тех или иных старинных вилл, но о роли аристократии, более того, наследственной аристократии, как таковой (что, увы, куда более актуально).

Под наследственной аристократией в Российской Империи принято понимать потомственное дворянство, типичными представителями которого были Демидовы.

Именно на судьбе «поздних» Демидовых, судьбе страны и судьбе вышеописанной виллы, пожалуй, мы и рассмотрим роль наследственной национальной аристократии.

К 1860 году самые узнаваемые «демидовские бренды», как Демидовский юридический лицей в Ярославле, Демидовская премия за научные достижения и, ни много, ни мало, Нижний Тагил и прочие Белорецки уже успешно функционировали, а семья стала неотъемлемой частью того, что сейчас принято называть «эстэблишмент».

Как и прежде, Демидовым принадлежали горнорудные предприятия Урала, но уже о «расширении экономической империи» никакой речи не шло, и Демидовы окончательно ударились в меценатство и гражданскую службу.


Павел Павлович

 

Павел Павлович Демидов, как и положено потомственному дворянину, был человеком разносторонним. Помимо само-собой разумеющихся меценатства и общественной деятельности, Павел Петрович, в отличие от многих Демидовых, в горном деле смыслил и об улучшении изделий горной промышленности заботился.

Так, именно ему принадлежит честь открытия первой фабрики бессемерования стали в России.

Несмотря на то, что родился Павел Павлович в германском Веймаре, а умер на любимой вилле во Флоренции, можно не лукавя сказать, что всю свою жизнь он прожил и проработал на благо России. Послужной список его включает как высокие и ответственные посты (должность киевского городского головы с 1871 по 1874, посланник России в Австрии), так и скромные должности, как советник губернского правления в Каменец-Подольске.

После ухода с поста киевского городского головы Павел Петрович по причине нездоровья уезжает на любимую виллу, которой он дал вторую жизнь и которую продолжал обогащать произведениями искусства.

Вернуться в Россию его заставляет начавшаяся в 1877 году русско-турецкая война. По возвращению он принимает должность чрезвычайного уполномоченного от Общества Красного Креста и на этом посту занимается оказанием помощи раненным в военных действиях.

По возвращении во Флоренцию Демидов начинает заниматься благотворительностью – открытие приютов, школ, дешевых столовых для рабочих. В 1879 году население Флоренции, в знак признания заслуг Павла Павловича, поднесло ему и его супруге золотые медали с их изображением и избрало их почетными горожанами Флоренции.

Скончался этот достойный сын России в 1885 году, прожив недолгую, но очень деятельную и красивую жизнь .

Захоронен же он был в Нижнем Тагиле (видимо, если вы принадлежите Нижнему Тагилу, то он доберется до вас и после смерти).

Павел Павлович был достойным продолжателем великого рода и имя его известно не только в Киеве, Перми и Петербурге, но и в Тоскане.


Элим Павлович

 

demidov_003

В отличие от своего отца, Элим Демидов, сын Павла Павловича, заводского дела не понимал и от пыли, жара и прочих неприятных аспектов горнорудного дела приходил в ужас. К службе в министерстве иностранных дел Империи относился легкомысленно и начал её с того, что четыре дня пропадал на охоте. В разное время состоял в российских посольствах в Лондоне, Копенгагене и Мадриде. Февральские же события застали его в посольстве в Греции и по причине кровавого хаоса в самой России последней его конкретной должностью на службе российской государственности можно назвать должность представителя правительства генерала Врангеля в Греции в 1920 году.

С 1922 года Элим Павлович переходит в подданство Югославии и становится почетным атташе Югославии в Греции во многом благодаря тому, что Павел Югославский приходился ему племянником, а его сестра – Аврора Павловна была женой сербского князя Арсена Карагеоргиевича – генерал-майора русской армии.

Собственно, именно «завязкой» представителей сербского королевского дома и сербской аристократии на аристократию русскую можно объяснить и абсолютно пророссийскую политику, которую вела Сербия, а затем и Югославию.

Именно «кровные узы» порой делают то, чего не может добиться стотысячная армия и экономическая блокада.

Поэтому, после установления в России режима большевиков тысячи русских людей, от бывших крестьян и казаков до ученых и дворян нашли в Югославии надежное прибежище, где они получали должности пропорционально своим заслугам, пользуясь протекцией «русского лобби».

demidov-06

Однако, если и говорить про величайшего из «покровителей» русских эмигрантов из Совдепии, то здесь, на мой взгляд, речь должна идти о последней из обладателей виллы Пратолино – о Марии Павловне Демидове.

Так, на вилле в разное время находили приют и поддержку сотни русских изгнанников и преследуемых по политическим мотивам. Княгиня заботилась и о поддержании русских  культурных традиций, в частности она всячески покровительствовала                созданному во Флоренции хору кубанских казаков.


Мария Павловна

 

demidov-07В 1925 году Мария Павловна получила итальянское гражданство и взялась за восстановление исторического облика виллы. Привела в порядок парк и организовала реставрацию статуи Джамболоньи. В ходе ВМВ территория виллы была занята нацистами, а сам парк стал местом погребения погибших и очень пострадал от бомбардировок Союзников.

Княгиня скончалась в 1955 году, но добрая память о ней до сих пор жива во Флоренции и среди многих потомков русских эмигрантов первой волны. Свято охраняется и её могила в Пратолино, возле домовой церкви семьи. Мария Павловна Демидова была последним представителем рода Демидовых.

У неё, в отличие от её предков, не было страны, которую она могла бы принять как родную. Точнее, она была у неё вырвана, как она была вырвана у тысяч других достойнейших сынов и дочерей России.

Но можно смело сказать, что Родина у неё и других эмигрантов первой волны была. Они находили её не в каких-то государственных институтах, не в какой-то территориальной привязке, но в самих себе. Отсюда и эта искренняя взаимопомощь, и самопожертвование ради друг друга, и трепетная забота о сохранении и поддержании традиций утраченной России.

Однако это было сто лет назад. Эмигранты первой волны мертвы, а их потомки, в большинстве своём, русскую идентичность потеряли за её неактуальностью. В России уже сложилась новая «постсоветская элита», которая, увы, не внушает никаких надежд и подлость которой наследственна.

Невозможно всерьез воспринимать людей, ведущих антизападную риторику и при этом завязанных на этот абстрактный «Запад» финансово. Наивно верить обещаниям каких бы то ни было кандидатов, зная, что каждый из них рассматривает новое назначение как временный способ увеличения достатка и не имеет кровной заинтересованности в честной работе, а пугающая одинаковость нынешнего руководства и «либеральной оппозиции» и их совместное прошлое, к тому же порой отягощенное родственными связями наталкивают на вопрос: Как оно так вышло и что с этим делать?