16:54 | 21.03.2016 г. | rupolit.net

Коровки и "метод Дюши Кабанова": чем живет "Город без наркотиков" после Ройзмана?

"Город без наркотиков" многие годы подряд спасал жизни наркозависимым людям и их семьям. О том, как устроена работа фонда, говорили неоднократно - вникали в тонкости организации реабилитационных центров, изучали деятельность фонда под многими углами и ракурсами.

Между тем, основным "локомотивом" внимания СМИ к организации оставался, тем не менее, ее глава Евгений Вадимович Ройзман. Интервью в разных форматах, инфоповоды по ключевому слову "Ройзман" - основное, чем отличался фонд на протяжении долгого времени. Сейчас "ГБН" живет без своего основателя. И, тем не менее, живет. Созданная, по одной из версий, для того, чтобы насолить "Городу без наркотиков" организация "Урал без наркотиков" был признан неэффективным. А дело Ройзмана живет. Сейчас организацией занимается Андрей Кабанов, его сподвижник и соратник. Журналисты "Руполит" побеседовали с ним и узнали, как на сегодняшний день организована работа фонда.   - Чем занимается фонд и чем его деятельность сейчас отличается от той, когда фондом занимался Ройзман. Он же вообще сейчас не появляется здесь? - Его выгнали. Вот он сейчас и не появляется. Мы его выгнали. Нам надоело его отношение. Хотя, когда мы пришли в фонд в октябре, стоял вопрос, закрывать фонд или продолжать работать.  Мы решили, что нужно работать. Тогда мы предложили ему бросать свое мэрство, и возвращаться работать в фонд. Он отказался. Первое, что мы сделали – навели порядок. Уволили всех людей, которые вредили фонду. Когда я пришел, многие вещи мне были неизвестны. Когда мы в октябре пришли, увидели, что здесь полная жопа. В каком плане? Во-первых, реабилитационные центры развалены, куча долгов. Фонд практически не работал, потому что выборы мэра же прошли. И ему было спокойно, мол, живет фонд и живет. Поэтому мы, когда пришли, навели порядок везде, уволили несколько человек. И стали выполнять те функции изначальные, для которых фонд и создавался. То есть, борьба с наркооборотом, реабилитация наркозависимых и пропаганда ЗОЖ. Это изначальные цели фонда, когда мы создавались. - Сколько у вас сейчас реабилитационных центров? - У нас их всего три. Детский, взрослый, и взрослый женский. У нас есть Белоярка. Белоярку отдали в свое время в безвозмездное пользование. Там у нас сельское хозяйство, коровки, куры, бычки. Реабилитационный центр и на Шарташе женский. Еще детский. Сейчас они закончили школу, нормально закончили, отдыхают, загорают. И еще есть центры, в том числе, в закрытых муниципалитетах. - Расскажите о самой реабилитации. Известно, что есть метод, названный в честь вас, Метод Дюши Кабанова. Он до сих пор применяется? - Смотри вот, изначально, откуда я взял этот метод мой. Если ты попадаешь в те условия, где тебе ни уколоться, ни ширнуться. Для меня это была камера, закрытая камера. Когда ты попадаешь в такие условия, я по себе это знаю, начинаешь постепенно отвыкать, переосмысливать. кабанов4 - Насколько я знаю, 30 суток длится… - Кто тебе это сказал? - Нет? - Нет. Не слушай никого! Наркоманы – это такая скотина, которая будет рассказывать всему миру, что она хочет. Они тонкие манипуляторы, психоаналитики. То есть, все наркоманы заинтересованы, во-первых, чтобы их признали больными. Потому что человек больной вызывает чувство сострадания, жалости и тому подобное. - А для вас они кто? - Для меня это распущенные люди, негодяи, подонки… Значит, если наркомана признать больным… То есть это сострадание… Как только его пожалели, скотину, он сожрал всех вокруг, маму, папу, родственников, соседей. Всех вокруг сожрал.  Ему будет хорошо. Все вокруг него будут ходить, что-то для него делать, жалеть, а он будет лежать, кайфовать и говорить, тащите больше. Вот это сущность наркомана. Поэтому отношение к наркоману не должно быть жестоким, но жестким. Мы впервые ввели такой термин, что наркомания — это не заболевание, а распущенность. Вот назови мне хоть один довод к тому, чтобы общество жалело наркоманов? Вот человек хочет кайфовать. Начинает жрать, курить, кайфовать, получать удовольствие. С чего ради его должны считать больным? В свое время мне задали вопрос в институте педагогическом про наркоманов… Я сказал, могу привести простой пример. Если взять всех наркоманов, перевезти на необитаемый остров и оставить их одних, они все передохнут. Потому что они не могут ничего делать, не могут работать… Вот наркоман – это паразит, который живет за счет общества. Вот я не знаю ни одного наркомана, который бы честно работал и зарабатывал какие-то деньги. - Ну, они же тоже разные бывают. - Например? - Ну, вещества разные - Ерунда! Вещества разные, но итог всех веществ один. То есть, состояние человека, конечно, разное. Но человек получает кайф, он хочет кайфовать, получать удовольствие, чего ради его считать больным? Я понимаю, есть, допустим, люди, ставшие больными в результате длительного применения наркотиков при онкологических заболеваниях. Наркотики, конечно, заменили давно на всякие анальгетики. Когда человек потерял ногу в Афганистане, он получил наркозависимость от лекарств. У него тоже проходит ломка, он болеет, ему плохо. Человек приобрел эту зависимость в результате длительного заболевания. А когда человек начинает кайфовать… Взять ту же соль. От этой соли сходят с ума. Вот представь на секунду, машина скорой помощи выезжает к наркоману, а в это время умирают наши бабушки, дедушки, дети. Нормальные люди страдают из-за этого, а он кайфует, получает удовольствие! Обкурился, как свинья, за ним приезжают! Он занимает чье-то место, его увозят в больницу. Это деньги налогоплательщиков, нас. Мы работаем, мы платим налоги. А медики едут на вызов к наркоману, пока, в это время, умирает вполне нормальный человек. С чего ради? - Известно, что у фонда были проблемы, связанные, как раз, с вашим методами… - Нет, никогда не было таким проблем! кабанов2 - А дело, связанное с бывшим директором, который как бы и не был директором? - Ты имеешь в виду Маленкина? Смотри, у Маленкина все очень просто. Любой человек, совершивший преступление, должен отвечать, но это не идеология фонда. У фонда никогда такой идеологии не было. - Это изъян системы, то есть? - Еще раз. Это один человек. А не система. Он посчитал правильным сделать так или иначе. Но фонд никогда не пропагандировал то, что сделал он. Если ты смотрела уголовное дело, в чем его обвиняют, то должна понимать, что этого никогда не было в системе фонда. Если взять мою систему, то сначала наркомана нужно полностью изолировать. То есть, изначально, это были наручники. Они применялись не для того, чтобы сделать человеку больно, досадить ему, садо-мазо такое… Ничего подобного! Просто когда их много в карантине, до 100 человек, нужно было исключить этот момент шатания, каких-то неурядиц, чтобы не было этого всего. Чтобы не надо было биться в окно, ломать что-то. Только для этого. Как только он начинал себя спокойно чувствовать, буквально через 3-4 суток, наручники убирались. В этом заключался мой метод. Потом правоохранители сказали наручники снять. Мы их убрали, сейчас у нас нет наручников. Карантин у нас не месяц, а 2-3 недели. Но методика заключалась в другом, знаю по себе. Первое время, когда организм борется, вместе с голодом ему перенести это гораздо проще. Как только ты покушал, у тебя начинает работать желудок, то есть, действуют сразу многие центры организма. А когда ты голоден, гораздо легче переносить интоксикацию на голодный желудок. Мы давали своим подопечным кушать утром и вечером хлеб и водичку. И им было гораздо проще! Когда тебя привезли сюда, ты чувствуешь, что тебя сюда притащили и лишили этой игрушки самой главной и любимой, наркотика. Организм, твой внутренний извращенный мир начинает протестовать, мол, отдайте мои наркотики. Начинается психоз. Но, как только ты почувствовал, что ломка у тебя прошла, что ты можешь обходиться без этого. Тогда ты понимаешь, что эта методика самая лучшая в мире. Я тоже дважды лечился в наркологии, в Москве. Я приезжал туда, показывал, как мне плохо, чтобы мне давали таблетки… А у нас лечение безвиктоминтозное. У нас нет ни одной таблетки. И им у нас гораздо проще и комфортнее. Более того, у нас была следующая методика, когда люди по году стояли к нам в очередях. Родители приходили к нам, говорили, что не могут с ребенком справиться. Мы тогда по их просьбе при них пороли ребенку задницу. Они сами не могут, они родители! Постояли мама с папой, часок его выпороли. Папа говорит «хватит», или мама говорит «хватит». Все... Мы прекращали. Бросали на раз! Один у нас даже написал, что через рецепторы задницы до головы доходит быстрее все эти понятия! Вот была такая штука, и действовала она. У нас был парень из Калининграда, чемпион по кикбоксингу, тоже наркоман, сам приехал. За все время через нас прошло порядка 10 мастеров спорта, чемпионы Европы и чемпионы мира были… Он был порщик. Бросали на раз после того… - После того, как люди проходят реабилитацию, они возвращаются к нормальной жизни? Ну вот многие из них продолжают работать в фонде… - Лучшие из них остаются в фонде! Мы помогаем им реабилитироваться. У многих из них бывает несколько уголовных дел. Мы помогаем в этом тоже. Вот Миша, у него было 7 уголовных дел по разным районам. Мы их все объединили в одно дело, приехали к дядьке старенькому, судье, сказали, что берем это все на себя. Вот он и дал ему условный. Сейчас он закончил два высших образования, семья у него, дети… Нормальный парень. Поэтому мы развеяли основной миф, что наркомания… Как врачи любят говорить: «Не бывает бывших наркоманов!» Бред и ерунда! Просто не знаю, откуда они все взяли. Врачи вообще не понимают, что такое наркомания. Знаешь почему? Потому что наркоман, когда его изучают, начинает играть комедию, которую все врачи хавают. Потом покажешь, как ему плохо, аж до смерти. За все время существования фонда (фонду уже 16 лет) ни один наркоман при интоксикации, от ломки, не умер. Ни один! А через нас прошли тысячи. А вот алкоголики умирают очень часто. Алкоголику, если ему не дать опохмелиться, умирает очень часто. Наркоман нет. кабан Врачи всегда со мной спорили. А я вот спрашиваю, «вы хоть раз в жизни кололись»? А они: «Нет!». Как может человек некурящий говорить, как бросить курить. Это же нонсенс! А вот наркоман такая вещь, когда он манипулирует всеми. Вот мы впервые начали с врачами работать. Начальнику военного госпиталя впервые сказали, что наркомания – это не заболевание. Он потом с нами согласился. Это распущенность, чистая распущенность. И это тоже наша заслуга, что к наркоману нельзя относиться, как к больному. Да, нужно относиться жестко, но не жестоко. Все это тоже наша заслуга. Вот основные направления нашего фонда. Борьба с наркооборотом, реабилитация наркозависимых. Мы начали-то с наркооборота. Потом уже к нам пошли родители со своими детьми. Мы взяли Антона. Потом был Аверкин, чемпион Европы шестикратный по теннису, мастер спорта международного класса, царствие ему небесное. Потом армян к нам привели… Вот с них началось. Но они бросили! Нормальными людьми стали. У нас в фонде вообще сейчас работают все те, кто когда-то имели отношение к наркотикам. Вот про него не можешь сказать, что он имел отношение к наркотикам. А он имел! Десять лет сидел. Все нормальные люди! Когда говорят, что наркоманов бывших не бывает, это бред и ерунда. Все. Вот это мы всем доказываем. И если нам не мешают, то у нас наши реабилитанты спокойно живут. - А по поводу борьбы с наркооборотом. Ваша деятельность никак не пересекается с правоохранительными органами? - Мы с ними работаем с первого дня существования фонда. Во-первых, у фонда нет таких правовых функций. Это противозаконно. Но в законе прописано, что любой гражданин как обязан, так и имеет право пресекать преступную деятельность. Поэтому с первого дня нашего существования со всеми сотрудниками правоохранительных органов мы ведем совместную борьбу. Да, у нас были недопонимания с правоохранителями, шла какая-то непонятная «война». Когда мы пришли в фонд, мы, в первую очередь, встретились с правоохранителями, посмотрели друг другу в глаза и спросили: «К нам есть претензии?» Нам сказали: «Нет». Начали вместе работать. Сейчас вместе работаем про пресечению наркоторговли. Основная наша деятельность на сегодняшний день – это притоны. К нам присылают сообщения на пейджер, телефон круглосуточный, идут сообщения, мы эти сообщения проверяем и обрабатываем, потом вместе с правоохранителями прекращаем существование притонов.  У нас каждый день идет работа. По понедельникам у нас оперативка. То есть ребята, которые работают с правоохранителями, отчитываются… Там сбыт, притон, хранение… Каждый день идет работа... Наркоторговля сейчас стала другая. Раньше все понятно было. Сейчас интернет. Очень тяжелая... Закладки, сообщения. Ничего, научились работать. Несколько магазинов закрыли уже. Очень интересная работа «Страна без наркотиков». Идут круглосуточные сообщения, причем идут из других областей, из других городов…  У нас там папочка такая… Сообщение в таком-то таком месте будет передача наркотиков, продажа… Мы проверяем, сообщаем правоохранителям… Это изначальная работа. У нас был пейджер «Город без наркотиков». Любой человек в нашей области мог сообщить адрес притонов. У нас сообщений сейчас знаешь сколько? Более 90 тысяч. То есть любое сообщение будет проверено. Вот нам пишут, там-то там притон. Мы приехали, поговорили с соседями, установили. Потом взяли с собой полицейского, задержали. Все. Все сидят. Ну вот по интернет-магазинам там у нас есть головастик. От отслеживают, смотрят и делают… У нас есть отдельная служба, которая осматривает, ищет сайты, сообщает в Роспотребнадзор и тогда их просто закрывают. Есть специальные люди, которые занимаются этим. А есть другое, когда берут тех, кто через интернет торгует. Их находят, отслеживают, куда уходят деньги, кладки, делают операции, их показывают и находят. - А как у вас с арендой помещения? - С арендой у нас все нормально, идет аренда… (смеется) Ну смотри, чтобы ты понимала… В свое время, когда у нас был губернатор Мишарин, мы к нему обратились. Губернатор Мишарин с широкого барского плеча сказал, не платите на хрен! Не платите, от аренды вы освобождены. Проходит время… Приходит губернатор Куйвашев. Потом наш Женька-мэр с ним начал ругаться, конфликтовать. И потом они посмотрели и сказали, а с какой стати губернатор Мишарин может дать или не дать во временное пользование? У него нет таких функций, он всего лишь губернатор. Эти решения должны проходить через Законодательное Собрание, утверждаться… Поэтому нам и сказали, это незаконно. Отменили все решения. Более того, если бы мы не стали себя вести, как подонки, на это бы и не обращали внимание. Ройзман испортил отношения и с правоохранителями, и с прокуратурой. То есть, одному нашему деятелю было выгодно, чтобы его считали мучеником, мол, «я за правду порву любого»… Вот в любой момент, для таких людей нужно, чтобы о них говорили. Плохо говорят – хорошо, хорошо говорят – тоже хорошо. У нас же обиженных любят! Поэтому все эти проблемы, которые возникали у фонда – это чисто человеческий фактор, вина одного человека. И любые проблемы – это изъяны этого противостояния. А всего-то нужно было просто разобраться, как все есть на самом деле… Я тоже участвовал в этом . Говорил, что все козлы. На себя надо было посмотреть! Когда все вокруг козлы, нужно посмотреть на себя. Ройзман и Кабанов Когда просто честно работаешь, то о тебе никто, вроде бы, не слышит, и фондом никто не интересуется. А когда начинаешь скандалить, ну там прокурор, губернатор. По делу Маленкина проходило еще двое человек. С Маленкиным по делу проходили еще два опера? За одно и то же дело судили трех человек. Не может быть такого, что одно судят по политическим мотивам, а двух других по уголовным. - Кстати, после ухода Ройзмана журналисты стали уделять фонду меньше внимания? - Фонд был одним из инструментов пиара. За счет фонда создавался имидж, популярность в интернете. Мы когда пришли в фонд, делами занимались другие люди, как ему казалось, все было нормально. До сих пор якобы на счета фонда приходят деньги, которые идут на оплаты разным левым лицам. Когда мы только пришли в фонд, то обнаружили, что здесь почти ничего не работает. Деньги практически не шли в фонд. Осталось всего 24 реабилитанта… Персоналу несколько месяцев не платились зарплаты. А деньги в итоге получали какие-то левые лица. Зарплаты людям не платились. А деньги ходили очень большие в фонде… И когда мы пришли, поняли, что нельзя так работать. Что это определенная структура, которая работает на благо города. Когда мы пришли сюда… Андрей пришел, позвал меня сюда… Мы увидели, что все информационное пространство, все контакты закольцованы на Ройзмане. Мейл фонда - Ройзмана. И как-то так получилось, что мы одно время оказались без контактов. Потому что люди не могли нам даже написать. Потому, что все обращения шли на почту Ройзману. Он на себя это все… Это закончилось два месяца назад, когда мы сумели разобрать это все. Причем была еще куча этих кошельков Вебмани и другие. И деньги шли людям, не имеющим отношения к фонду. Люди жертвовали деньги в фонд. А реально они уходили не на фонд, ни реабилитантам, ни оперативникам, ни людям, которые реально здесь работают, а тем, кто просто терся рядом с Ройзманом. С одним они вместе штангой занимались, другой выставлял его фотографии в одном журнале, у него свой кошелек. И сделать с этим мы долго не могли. Было много разных ресурсов, которые так или иначе связаны с фондом, и у них много разных кошельков. Это вообще кошмар. Потребовалось много времени, чтобы убрать все эти кошельки, сделать все нормально… Когда мы еще с бывшим руководителем работали, ругались часто. Вот мы что-то сделаем, и все молчат, никто не говорит об этом. Он возмущался, как это так, о нас молчат, ничего не говорят… А я спрашиваю, а тебе что важнее: чтобы об этом сказали, или что мы это сделали? Посадили. Какая тебе разница? Хрен с ним! Какая тебе разница, говорят об этом в СМИ или нет? Мы же сделали. Или ты все напоказ делаешь? Он все делал напоказ. Вот ты говоришь, интерес СМИ. Мы вот с ним, два таких эксцентрика, могли бы сделать так, чтобы к нам каждый день интерес был СМИ. Но нам не нужно. У нас идет работа, и нам, слава богу, не мешают. Вот нас, когда спрашивали в бытность нашу, чем помочь. Мы говорили – не мешайте. Всем говорили… Помогать не надо, просто не мешайте. Когда они увидели, что все опять по-честному, что все нормально развивается. - Сейчас у вас налажен контакт? - Да! Первое, что мы сделали, пригласили сюда правоохранителей, пришли три полковника. Мы поговорили, посмотрели друг другу в глаза, задали вопросы… Все сейчас нормально, мы на связи, вместе работаем. Более того… Сейчас в реабилитационных центрах мы поставили видеокамеры. Сейчас мы знаем, что у нас там творится. Запрещено там повышать голос друг на друга. Понимаю, что отношения между людьми… тем более, между реабилитантами… Они не же по кастингу сюда попали, они что ни на есть самое дно, они там и сидевшие и видели все… и Ленина видели, и все такое… Вот между ними отношения – это самая тяжелая проблема… А девочки-то еще страшнее! Это общежитие, это страшное дело! Нам удалось сейчас навести там порядок, там нет сейчас никаких конфликтов. Про все, что там происходит, мы теперь знаем. Раньше там стоял мат-перемат. Я все не мог понять раньше, когда говорили, что лучше отсидеть, чем в фонд попасть. А сейчас я понимаю, что там творилось. Хотя я был обязан знать об этом раньше… просто не хотел. Все, сейчас все по-другому. Все чистенько, все нормальненько. Коровки растут… Любой человек, который хочет туда к нам заехать, посмотреть, беспрепятственно смотрит все. Всех пускаем, добро пожаловать, приезжайте, смотрите, снимайте, разговаривайте. кабанов5 Сейчас вообще спокойно все. Проблемы, конечно, есть. Они всегда есть. Но не до такой степени. Вот сейчас девочку одну привезли, она вся в коростах. Мы же не знаем, чем она там болеет, какое там острое венерическое заболевание. Сейчас все нормально. Миша: - Можно я про девочку скажу? Сейчас разговаривал с ней. Этой девочке 17 лет. Друг ее сидит за торговлю наркотиками. Тяжелая история такая.. И вот папа приехал, с ней разговаривает. Она нагло разговаривает, дерзит… И вот видно, отца уже трясет, он не выдерживает и говорит: «Скажи, тебе кто дороже? Мы, мать и отец, твоя семья, или наркотики?» А она такая говорит: «Мне соль дороже…». В 17 лет человек такое говорит! Это к тому, почему нельзя считать наркоманию заболеванием… Заболевание человек не выбирает. Никто же не спрашивает: «Что вы хотите, рак, или вич? Будете выбирать?» Нет ведь… А наркоманию человек сам выбрал. Он берет наркотики и все… Сначала травку, потом еще что-то… потом героин пробует. У него есть выбор. Либо не пробовать, либо попробовать и продолжить. Тогда у него начинается деградация. Все. Это выбор человека. Поэтому какая это болезнь?.. Еще, например, те страны, которые относятся к наркоманам как к больным людям… Вот я, когда первый раз в 1994 году приехал в Амстердам, стал патриотом своей страны. Я увидел там, как люди жрут, колятся… Там марихуана свободно продается. Кокаин, героин, экстази – все это продается свободно. Вот идешь по площади, там полицейские стоят, а здесь, причем по-русски так: «кокаин, героин, экстази. Кокаин, героин, экстази..» Это клоака мировая. Все наркоманы там. Марсов приезжал, рассказывал, приехали с Собчаком в Амстердам. Идем, говорит… и тут, говорит, к Собчаку подходит наркоман, убитый на хрен, и снимает у него с галстука золотую заколку. Собчак стоит, онемел, жена, говорит, готова была разреветься как пожарная сирена. А мэр, голландец, им говорит: «Что вы! Это же больной человек!» Ну потом разрешилось все, ему подарили такую же. Все нормально. Полковник ФСК был… Он говорил, мол, какая разница, ну один пьет, другой колется - их право. А я ему говорю, ты что, совсем дурак, что ли? Выпивку взял, купил за копейки, а чтобы уколоться, нужно пойти, ограбить кого-то, деньги нужны каждый день на это. Потом он изменил свое мнение. Когда его дочь 16-летнюю в подъезде ограбили. Серьги сорвали наркоманы… Тогда он такой, да, говно это все, давайте помогать. Не существует нормальных наркоманов. Все они деструктивны. Один грабит, один из дома прет, пока есть, ворует, один начинает торговать, и пошло… - Но они же исправляются? - Любой человек может исправиться, стоит только захотеть, перешагнуть через себя. - А вот к вам приходят сами наркоманы? - Конечно, конечно… - Но больше тех, кого родственники приводят? - Это очень маленький процент тех, кто приходят сами. Помню, приехал один из Краснодара, еще один - из Израиля. Очень мало, но они приезжают… Ничего особенного. Ты понимаешь, простой пример… Когда человек тонет, его ведь тоже за волосы вытаскивают. Причем в 80% из 100%, когда человеку делают массаж сердца, ломают ребра. Потому что сильно делают. За это же людей не садят, кто ломают. Также и здесь. Родители берут и везут. Против воли. На счет необитаемого острова… Говорят, какое вы имеете право удерживать человека, лечить его, если он этого не хочет. Такого выбора нет. Человек сам один кайфовать не может. То есть либо это будут родители, либо общество, друзья. - Но это же все равно противоречит правам человека… Наркоманы же все равно люди. - Пока он колется, он не человек… Как-то в советское время нас поймали. Тогда же не было, не продавали. Мы поехали искать мак. Все, мы прибыли. У меня под курткой обрез… Залазим в сады. И видим, удивительное дело, среди недели, человек 12 сидят, жарят шашлыки, что-то отмечают. Нормальные взрослые люди. А за ними растет грядка мака! Удивительное дело… Эти зелёные головы. У нас аж слюни побежали. Я говорю, иди рви. Дернутся - перестреляю нафиг. Он, значит, рвет. Они сидят. А он маленький был, такой чемпион мира по борьбе… Он так вырывает мак, а к нему поворачивается тетенька и говорит такая: «Мальчик, ты что делаешь?» кабанов1 Он так на нее посмотрел, и они сидели молча… У него такой взгляд был ужасный. Он просто без обреза всех убил… Вот поэтому я и говорю, что наркоманы – это не люди. У нас из 4 наркоманов трое своих мам и пап лупили смертным боем. Мне вот запомнилось… Мальчик, 16 лет. Я у нее спрашиваю, кто вырастил его? Где он вообще наркотики берет, откуда деньги? А она мне такая: «Я деньги даю». Я ей: «Вы с ума сошли?». А она берет показывает грудь, а она у нее черная. Он ее лупит! А ты их считаешь за людей? Либо ты с ними общаешься, знаешь, какие они хорошие, умные. Друзья - подружки. Ты не видела их в экстремальных ситуациях, когда им нечего взять… У них животные инстинкты просыпаются. Вот иногда родителям это надоедает, и они говорят: «Хочешь жить здесь – бросай. Не бросишь – вали на хрен». Девушку привозили, хорошая, красивая, из хорошей семьи. Все. Поставили перед выбором либо туда , либо иди на хрен. Все. Поэтому я по себе знаю, что наркоманы не люди... И считать из больными ни в коем случае нельзя. Я человек православный. Как только человек начинает употреблять наркотики, это сродни сатанизму. То есть, человеком владеет Сатана. Какой человек? Где человек? И когда она начинает кричать, что соль ей дороже, чем родители, какой это человек? Нет там человека…