11:32 | 19.06.2017 г. | rupolit.net

О чем мечтали уральские женщины в начале двадцатого века

О чем думали, о чем мечтали наши бабушки и прабабушки после революции 1917 года поведал альбом-песенник, составленный ныне умершей жительницей Артей Агнией

Передо мной треть толстой разграфленной амбарной книги. Страницы ее заботливо пронумерованы, их 375... Это песенник. Его всю жизнь собирала женщина, которая, судя по последним датам на страницах этого документа, покончила счеты с этим бренным миром в середине или в конце семидесятых годов. Прошлого века, естественно, - рассказывает Сергей Шевалдин, краевед из поселка Арти 

А начала она составлять этот альбом 28 мая 1920 года, первую песню “Горькая доля” ей «подарила сокурсница».

К конце 60-х песенник был заполнен полностью, и вошло в него 183 песни. Самая длинная — знаменитая “Мурка”. В варианте песенника убитой урками Мурке отдано ни много ни мало, а 33 куплета. 

Часть песенных текстов представлены в основном под авторством Пушкина, Лермонтова, Некрасова, хотя немало элементов привнесенных уже народным творчеством. Но все-таки большую часть песенника занимают русские народные и городские, так называемые “мещанские” и “блатные” романсы, есть несколько украинских песен и немного песен «под цыганщину».

Часть стихов, видимо, характерных для такого рода альбомов, когда друзья и подруги дарили пожелания счастья, молодости, крепкой и сильной любви. Вот и пример:

“Нет вечно в мире
Ни счастья, ни горя.
Не знает никто,
Что нас ждет впереди — 
Счастливая жизнь или тяжкая доля.
Живи, как придется,
Вперед не гляди!”

Интересен и вариант продолжения знаменитых некрасовских “Коробейников”:

“Хорошо было детинушке
Сыпать ласковы слова.
Но трудненько Катеринушке
Парня ждать до Покрова.

Часто ночку одинокую
Девка часу не спала.

Она жала рожь высокую,
Слезы в два ручья лила.
Лен слала до поздней ноченьки
По росистым по лужкам...”

В альбоме указаны точные даты записи текстов. Песни и стихи с посвящениями заносились в альбом в любое время суток: и в 4 часа дня, и в полдень, и в час ночи, и в девять утра, когда 13 сентября подруга Лиза написала для владелицы песенника “Славное море, священный Байкал”.

Ну, стихи и есть стихи - эти произведения или большей частью широко обнародованы, или сугубо интимны. В отличие от альбомных стихов, песни исполнялись громко и публично, и, естественно отражали умонастроения людей 20-х годов. Никто же не будет петь о том, что не волнует никого. Или по крайней мере, никому не интересно. И пели люди в то время вот о чем...

О любви...

...представлено много традиционных и общеизвестных песен. Но есть и совершенно незнакомые, которые жили, видимо, очень недолго. Например, песня “Коломбина”.

Сюжет ее таков: в тихом провинциальном городке живет девушка Коломбина, беззаветно любящая Джона. Джон отвечает девушке взаимностью, но коварная подруга плетет интриги, в результате которых обе любящие души заканчивают жизнь самоубийством. При всей экзотичности имен и даже орудии самоубийства (револьвер), песня настолько русская, что чувствуется — история как бы произошла в захудалом русском городишке.

Есть и известный сюжет о неравном браке, разлуке двух любящих сердец и пышном венчании в церкви. Здесь дело заканчивается без особой драмы, и покинутый любовник просто желает своему зрелому сопернику счастья. Это, кстати, была “любимая песня папаши” владелицы песенника. Что ж, любви все возрасты покорны, особенно любви мелодраматической.

О жизни...

... никто в двадцатых годах не вздыхал, судя по песеннику.

Следя по датам, можно понять, что заботили людей дела больше сердечные и пели они душещипательные бытовые романсы. И содержание их пришло из дореволюционной России. Вот, например, просто сногсшибательный “Мотор” — переделанный из ямщицкой песни романс о тяжкой жизни таксиста, водителя “Мерседес-Бенца”. Романс этот докатился до Урала, судя по всему из Петербурга, так как водитель летает на своем “моторе” по островам и развозит господ. И вот этот шофер, стоя однажды в артели (стоянка такси), ругается с городовым из-за поборов и мздоимства стража порядка, а тот записывает его номер в книжку. И тут уж:

“Дрожа от ненависти, злобы, я регулятор 
принажал,
И с третьей скоростью он смело на фараона 
набежал.”

Так “под колесами мотора нашел хамище смерть свою”, а шофера ожидает приговор суда. “Прощай ты, Бенц мой легкокрылый, прощая веселый мой гараж. Прощай жена, прощай мамаша, я больше не увижу вас”. Романс записан 5 мая 1921 года. А если чуть подкорректировать текст, вместо городового поставить зловредного инспектора ГИБДД да всучить текст звездам нынешней шансон-попсы...

О революции...

...тоже немало песен сложено.

Есть в альбоме и официальные, ставшие затем “народными” “Каховка”, “Марш Буденного”, “По долинам и по взгорьям...”, а есть и просто народные. Например, ”Два брата” о трагедии крестьянской семьи, в которой один брат ушел к красным, другой к белым. Они встречаются в бою, и младший брат, что был в белых, убивает старшего, что был в красных, и “”этот идол, свободы отступник, как ребенок, над трупом рыдал”. А гражданская война в песне описана без идеологических затей:

“Привезли пулеметы и пушки,
В бой идут беспощадно они.
И спалили огнем деревушку,
И заплакал несчастный старик.
Отобрали корову и лошадь...”

Особо ощущается в песеннике момент зарождения советской песни. В текстах народных события описывались обычно просто, как оно было, безо всякого противопоставления “Черное — белое”. А вот уже достижение советского песенного жанра , в котором появились зачатки идеологических противопоставлений и способы доказательства того, что раньше было хуже.

Вот этакий шедевр “Советская полоска”:

«Я полоску раньше жала, золоты снопы вязала,
Молодая, эх молодая!
И всегда сказать не смела, что мол, наше, бабье дела — 
Доля злая!

Скоро все переменилось, революция свершилась
В нашем крае!
Мы помещиков прогнали, и себе свободу взяли,
Равноправие!

Вот теперь другое дело, и работа закипела,
Заспорилась!
Ничего теперь не ропщем, бабье дело стало общим.
Все раскрылось!

Раньше я пою, бывало, “как полосоньку я жала”,
И рыдаю!
Песни старые пропеты, я теперь сама в Советы
Выбираю!

Прежде пьяный муж вернется, подойдет, да развернется,
В ухо хватит!
Нынче мы народ свободный, как подам я в суд народный.
Штраф заплатит!»

Как видите, основным преимуществом советской власти для женщины стали выборы депутатов и возможность оштрафовать мужа.

А дальше пошли уже другие песни. Большинство их них вы знаете, в песеннике они датированы тридцатыми и сороковыми годами и “списаны с патефона”. И самостоятельное народное творчество заменили Союз композиторов и Союз писателей.

Владелица этого пожелтевшего от времени, пухлого песенника пронесла его через всю жизнь как дневник. И уже в старости она вспоминала своих подруг, друзей, близких... К текстам песен и стихов, написанных уже оставившими этот мир людей, она приписывает: “Вспоминаю и плачу”, “Твой завет пронесла через всю жизнь”.

Этот песенник-дневник — документ очень добрый и грустный. Это часть жизни человека в нашем бурном ХХ веке. И, кажется, что таких больше не будет. 

ХХI век. В наше время уже не пишут для души песни, а просто смотрят поганенький телевизор. Эпоха нормальных человеческих отношений заканчивается, но все-таки очень не хочется, чтобы нашими дневниками стали банковские карточки. 

Упокой Бог твою душу, Агния!

Сергей Шевалдин, поселок Арти, Свердловская области

Написать комментарий 0 комментариев